Мама, я ботаника люблю!

батаникНа этого парня я никогда не обращала внимания, считая его занудой и ботаником. Однако совершенно неожиданно все изменилось…

Я сидела на подоконнике напротив аудитории мрачнее ноябрьской непогоды: на зачете по химии пролетела со свистом, как фанера над Парижем. И неважно, что большинство одногруппников ничем от меня не отличалось. Успешно отстрелялись всего пятеро зубрилок. Преподаватели наверняка из лучших побуждений часто ставили образцовых студентов в пример остальным, но эффект при этом получался прямо противоположный: отличников презирали, дразнили ботаниками и не упускали случая подколоть за «неестественную» тягу к образо­вательному процессу и излишнюю закомплексованность. Естественно, те держались особняком и платили той же монетой . Опускались даже до мелочной мести — не делились конспектами и не давали списывать на контрольных. В любом случае я всегда надеялась только на себя, не пропускала ни лекции, ни семинары, к сессиям старалась готовиться заранее, а не в ночь перед экзаменом. Звезд с неба не хватала, но и задних не пасла. Только вот с химией … Конечно, назначат пересдачу , но что это изменит? Мой случай, похоже, поистине клинический. Практические задания еще со школы оказывались выше моего понимания. Выучить конспект — дело скучное, но нехитрое, это я, собственно, и сделала. Вызубрила наизусть от корки до корки. Менделеев мне даже по ночам снился. Однако чуда не произошло: задачи, что мы решали на семинарах в билеты не попали.

В ближайшем будущем замаячила перспектива отчисления, и я совсем пала духом. Погруженная в пучину отчаяния, схватила конспект и стала неистово перелистывать страницы. Бесполез­ное занятие! В сердцах бросила его на подоконник, но ненавистная тетрадка свалилась на пол. «Там тебе и место», — зло подумала я.

— Ты чего знаниями разбрасыва­ешься? — спросил проходивший мимо одногруппник Олег, поднял конспект и протянул его мне.

Я немного удивилась,но тетрадь взяла. Этот парень был настолько махровым ботаном, что его избегали даже наши зубрилки. Зачеты и экзамены он получал автоматом, подрабатывал на кафедре химии и даже писал научные статьи в профильные журналы. Нескладный, сутулый, лохматый, вечно небритый и старомодно одетый очкарик всегда держался особняком. За глаза над ним посмеивались, называли «безумным профессором », однако в лицо ему это никто не говорил. Кроме того, Олег никогда не становился жертвой издевок и розыгрышей, как остальные ботаники. Почему-то за ним давно закрепилась репутация маньяка, но проверить это на собственной шкуре никто не решался. Мало ли, чем черт не шутит? За два года учебы мы едва перекинулись парой слов.

— Спасибо, — угрюмо буркнула я и отвернулась, думая, что разговор окончен.

— Не сдала, что ли? — Олег внимательно смотрел на меня сквозь толстые линзы очков.

Пораженная продолжением беседы, я на  какое-то мгновение решила, что он издевается. Но нет, его взгляд был скорее участливым.

— Не сдала, — угрюмо подтверди­ла. — И, похоже, не пересдам …

— Откуда такой пессимизм? Ты же вроде не из тех, кого пугает бездна премудрости.

— Тебе легко говорить, ты все оценки автоматом получаешь … — жалобно протянула я.

— Не падай духом, — продолжал удивлять меня одногруппник. — Подготовься получше, и сдашь.

— Не поможет — уныло призналась. — Я конспект наизусть выучила, а толку с гулькин нос …

— А в чем проблема-то? — по­интересовался Олег, устраиваясь рядом со мной на подоконнике.

— Да все эти проклятые задачки! Я не знаю, как их решать! И вообще химию ненавижу! — чуть не плача, заявила я.

— Это совсем не так сложно, как кажется на первый взгляд. Хочешь, объясню?

Я вытаращилась на него:

Спрашиваешь! Конечно, хочу!

Только вряд ли это поможет …

— Определенно поможет! За безнадежные дела я не берусь, — вдруг выдал он театральным басом, небрежно поправив очки.

Я рассмеялась. Вот это да!

— Ну вот, совсем другое дело, — ­Олег улыбнулся. — Давай конспект, я подарю тебе прозрение … Вскоре мы оба уже хохотали в полный голос, чем вызывали косые взгляды одногруппников.

— Тут самое главное — понять основной принцип, — начал он. — Тогда и зубрить не обязательно. Ведь любая наука — это классификация и логика. Особенно это касается практического применения. Согласна?

Я посмотрела на него задумчиво:

— В целом, да …

— Идем дальше. Помнишь закон сохранения энергии? Тут почти то же самое. Ничто не берется из ниоткуда и не пропадает бесследно. Значит, если мы берем два разных вещества определенной массы и смешиваем, масса полученного остается неизменной.

— Ну да, — подтвердила я. — А если они исчезают?

— Включи логику. Они либо превращаются в газообразное состояние, невидимое вооруженным глазом, либо кто-то их скомму­низдил, — абсолютно серьезным тоном произнес Олег.

Я снова рассмеялась. Кто бы мог подумать, что этот ботан такой прикольный и остроумный?! Почему я не замечала этого раньше?

— Кстати, тебе не говорили, что у тебя очень красивый мелодичный смех? — неожиданно спросил он и тут же застеснялся, снял очки и принялся протирать стекла. Потрясенная комплиментом, я  уставилась на него, как на чудо, он поднял голову и наши глаза встретились. Донельзя смущенная ситуацией, я выпалила:

— А тебе не говорили, что у тебя очень красивые глаза?

Они и правда без очков выглядели изумительно — пронзительно серые, обрамленные длинными густыми ресницами.

— Мама говорила, — подтвердил он, и мы снова засмеялись.

— Почему ты не носишь линзы?

— Не знаю, как-то не думал об этом … А ты поможешь мне их выбрать? Я в этом абсолютнейший профан, — осторожно попросил он, и я с радостью согласилась.

Поделиться в соц. сетях

0
Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий

Яндекс.Метрика